Слушайте моё признание, я боюсь реально одну женщину, имя ей Юлия Высоцкая. Когда я вижу ее на телевизионном экране, что бывает нечасто, но как назло, у меня учащается сердцебиение и рябит в глазах. Она так много и всегда готовит, что почему она не работает в шашлычной, вот вопрос. Вот утром она тра-та-тра-тата,ах как просто приготовить завтрак, бац-бац, берете то,берете это-и какой прекрасный десерт. И сыр там в составе, а какой сыр, а я думаю, отчего ж мне не приготовить бы семье своей такой прекрасный десерт, хуже я разве Юлии Высоцкой. И поручила купить сыр, я помнила твердо,что на м, моцарелла, и купили, вот,думаю, вкуснотища будет, попробовала сперва чтоб не отрава –а моцарелла эта как бумажная салфетка на вкус, почуяла я недоброе, а сыр оказался не моцарелла, а маскарпоне, вот из чего Юлия Высоцкая готовила,негодная! А где взять это москарпоне и надо ли вообще –непонятно и может он стоит тысячу рублей за сто грамм, а получится какая-нибудь бяка, а то я пробовала тут сделать пирог мандариновый по рецепту одной девушки из жж, так все сначала запричитали как увидели с утра меня на кухне–Маша, разве мандарины варят??? –а я знаю –написано- варить, я и варила. А потом мне еще эта девушка так написала язвительно –ну это у всех разные,мол,кулинарные таланты,хаха, в том смысле- у нее -то мандариновый пирог отменный выходит. А и Юлия Высоцкая теперь подлила масла в огонь с этим десертом своим, да.

И я тут всё думала про Ольгу Берггольц, ну с тех пор, а потом ещё меня смутили насчет неё, вот я и нашла вот что:

«20 июля 1939.<…>
Почему-то разговор коснулся Ольги Берггольц.

-Она раньше часто ко мне бегала. Очаровательно хорошенькая была. Джокондовская безбровость ей очень шла. А потом она вдруг изменилась. Наклеила брови. И стала жандармом в юбке. И сразу подурнела –вы заметили?»

( ... )

( ... )

Пред воскресной ночью посмотрели мы кинофильм Царь, преисполнились ужаса праведного да всё ж не пожалели времени потраченного. Лишь ночь след за тем не уснуть мне было, а то за ночным горшком ступать, то испить водицы. Являлся в ночи мне Домогаров Олександер в бороде неистовой и бил меня кнутом по ягодицам за непрожаренную куриную шкурку. Кинофильм Царь ведает нам, как всем на Руси уж известно, про времена оные царя Ивана четвертого Васильевича Грозного, которого сыграл как спел Мамонов Пётр, чудный сын полей наших, лесов и рек. Страшные времена были, братья и сестры, живем мы сейчас как у Христа за пазухой, да представить затрудняемся, что б мы делали, живучи во времена Ивана любого да иного соловья разбойника. А ныне только коллайдер нам и угроза да не ко всякому в избу-то он войдет, не то опричник на коне да с слюнями по усам, куда хочешь войдет да высечет да в застенок тебя, лукавого. Не подвел меня Павел Лунгин, чудесник очей моих, как любила я его испокон веку, так не прекратилась любовь моя и поныне. Как подснято всё да будто по-живому, а не будто мультик Пластилиновая ворона как водится в наших веках, зима как зима, Кремль как Кремль, кони как кони, а не лошаки бусурманские с редкой челюстью.Говорит мне братец мой разлюбезный, что смотреть сей кинофильм опасается, ибо весть пошла, что кровь рекою льется по экрану, да опровергну я сию весть, кровь-то оно конечно, да всё честнее, чем конец света в спецэффектах заморских с нумерологией ацкой. А каковы роли сыгравшие! Да как не убоялися они в фильме таковом сниматься –тут либо убивца играть, либо страдальца великого, либо во гроб ложиться, а преотлично все как сыграли как прожили, боялася я и Малюту Скуратова взаправду и брызгала ядом на Охлобыстина Ивана и да не совестно мне было, да на Олега Ивановича взглянуть во глаза его преисполненные густой влаги как знал –вот и радость мне превеликая.

( ... )

Сегодня необычный день. Хочу похвалить немцев, а не что-нибудь, хотя сведения мои запоздалые, да ранее некогда было похвалить. Какие они молодцы – запретили открытую продажу новой пластинки группы Rammstein, хаха. Вот уж пришла беда откуда не ждали, а говорят, мол, что Rammstein в своей новой пластинке вовсю пропагандирует разврат и насилие. Так я вам что скажу, даже наш подленький телевизионный канал эй ван постеснялся показать как есть видеоклип группы Rammstein на их песню с новой пластинки. Смотришь клип- видишь лицо участника группы Rammstein, а то место, где у него попа, уже не видишь, то есть сцены секса канал эй ван целомудренно замазал каким-то желтым туманом - вроде спецэффект.

А теперь расскажу почему такой подлый телеканал эй ван, а то непонятно, а должна быть логическая связь между словами.

( ... )

( ... )

Мы когда с Варварою гуляем по парку, мимо нас всё время ходит мальчик в плеере, плеер играет очень громко, а мальчик еще громче припевает песню фейри тэйл и вообще очень он похож на мальчика, поющего песню фейри тэйл, и поэтому мы с Варварою обходим его стороною, а тут в субботний день пошли мы в поликлинику на прием к невропатологу, а от невропатолога уж выходит тетенька, очень похожая на мальчика в плеере, и этот мальчик, очень похожий на мальчика, поющего фейри тэйл. И он говорит громко тетеньке: - ну и всё всё у меня в порядке, всё всё. А тетенька ему говорит: - нет и нет, я же тебе говорила, у тебя руки дрожат. А он говорит:- и ничего не дрожат. А она говорит: -нет дрожат,дрожат.

А я когда была молодая, не слушала ни Янку, ни Башлачева, ни группу Гражданская оборона. И когда состарилась тоже не слушала, и гражданской позиции по этому поводу не имела, а когда недавно послушала, так поняла, что и ладно, что не слушала, мне всё кажется, что они поют на одной ноте и об одной ноте. Но в душе я справедливая, вот, например, какой замечательный видеоклип и какая замечательная песня у группы Калинов мост под названием На семи ветрах, тут уж я ничего не скажу. А потом мне в руки дали журнал Контр культура и вот что говорил Егор Летов в интервью под названием 200 лет одиночества:

«ЕЛ:- Каждый раз, как закончу очередную какую-нибудь вещь- альбом ли,песню ли…-кажется все. Дальше некуда. И ничего. Каждый раз вновь, по прошествии времени, впрягаешься и прешь, и прешь…Вот Тарковский в каком-то интервью своем говорил о том, что ему больше остальных-прочих близки люди, осознающие свою ответственность и имеющие надежду. Может быть, это и есть –надежда. Она и вытягивает каждый раз, заставляя вновь и вновь «шаг за шагом наутек». А иногда мне кажется, что самое сильное и настоящее- если отказаться и от надежды. Вот тогда-то, может быть, все и начнется! И все-таки, не знаю- слабость это или сила-надежда. Дело в том, что я всю жизнь верил-верил –в то, что я делал. Я не понимаю, как без веры и надежды можно что-либо вообще делать –хотя бы и гвозди забивать! Все, что не имеет в себе этой веры –не имеет и силы, и являет собой, стало быть, -то, что и являет (а ныне так повсеместно)-стебалово. И не более того. <…>

( ... )

( ... )

Вот что непонятно. Всем известна судьба Ольги Берггольц. А мне была известна весьма поверхностно, а тут я вдруг узнаю, что после того, как в 1938 году Ольга Берггольц побывала в заключении и в результате побоев разрешилась мертворожденным ребенком, а в 1939 была освобождена и реабилитирована, она почти сразу вступила в КПСС. О! И мы стали смотреть кинофильм Дневные звёзды, про Ольгу Берггольц, я - чтоб понять как такое могло с нею произойти, это насчет партии, а потом человек стал героем Ленинграда и писал такие патриотические стихи, про Ленина, партию и пайку хлеба. Так вот -посмотреть мы посмотрели, но ясности не прибавилось, а наоборот даже убавилось. Наоборот даже можно сказать сложилось впечатление, что Ольга Берггольц с детства была слегка не в себе. Ну не в очень плохом смысле, а в смысле - натура впечатлительная, будто её до печёнок пробирало какое-нибудь событие и справиться она с этим не могла. Детство её прошло в городе Углич, где мама с бабушкой постоянно водили сестер Берггольц в церковь. На Ольгу произвела неизгладимое впечатление история про убийство царевича Дмитрия. Повсюду ей стало мерещиться это убийство, даже уж лет в 50, и то она этот царевич, то ловят преступника, то она судья и судит убийцу. Потом ей мерещилось, что ей принадлежит церковный колокол, который обвинили за звон, высекли и отправили в Сибирь, и Ольга Берггольц его волокла в санях как бурлак. Лет в восемнадцать, горько рыдая, она написала четверостишие на смерть Ленина вот такое: Как у нас гудки сегодня пели, Точно все заводы встали на колени, Ведь они теперь осиротели - умер Ленин, милый Ленин, -а папа отнес четверостишие в рабочую газету, в которой четверостишие опубликовали и папа сказал ей - теперь ты поэт.
И даже потом уж у Ольги Берггольц и вправду вышло целое собрание сочинений, она написала, и прозу и стихи.

Кинофильм сам по себе никуда не годится, там то церковь, то блокадный Ленинград.
Но дело ж вот в чем. Непонятно все ж таки что у Ольги Берггольц было с головой. То ли Алла Демидова сыграла какую-то Ольгу Берггольц странную, то ли и правда Ольга Берггольц дала повод. Она ж вот писала стихи как Анна Ахматова стоит в очереди в Большой дом с противогазом на боку, а в глазах тоска и дудочка, а всё ж была верна партии и правительству и кому еще тогда было положено. Или ходила в зоопарк - так ей там никто не понравился, ни один зверь, даже куница и слон – разве ж не повод.

( ... )

( ... )

Однажды она зашла ко мне, а я как раз и пишу прозу, проза так звучит: Маму Виталика звали Агнесса Ивановна и ей недавно исполнилось 83 года. Прозвище Виталика было таджик. Она зашла и говорит, что там что-то происходит, дикое, говорит, она почти всё время дома, как ни сунься.
На площадке на корточках сидел Вовка, стучал кулаком по мусоропроводу и медленно кричал: Сука,сука,сука,сука! Я ничего, молча стала, а она говорит: - Вова, вы разобьёте мусоропровод, а Полька говорит:- Вова, я сегодня покакала на горшок. –Понятно,- сказал Вова- непонятно ей или Польке, -и ушёл.- Здесь такие ранимые мужчины,- говорит она, а мне надо было идти к Агнессе Ивановне и я говорю: - я пошла к Агнессе Ивановне, и она тоже пошла.

Агнесса Ивановна на нашей площадке ничья бабушка, ничья жена, ничья сатана, так она выражается, и Агнесса Ивановна её терпеть не может, а она всё равно приходит. Это оттого, что Агнесса Ивановна любит Зинку, а Зинка это самая неблагополучная на нашей площадке, ни кола, ни двора. У неё в шестнадцать лет нашли редкое заболевание на почве, как Зинка настаивает, ужасной наследственности Мама Зинки железнодорожный обходчик, а папа офтальмолог и это и есть, по мнению Зинки, прямая причина. Так вот, она как-то Зинке говорит: - Зина, скоро зима, возьмите моё коричневое пальто. -Да подавитесь вы своими буржуйскими польтами, -невежливо ответила ей Зинка, и с тех пор Агнесса Ивановна её не любит. Она называет её - тёлочка. Я когда рассказала Агнессе Ивановне про своё равнодушие к миру, которое обнаружилось, она говорит: - Ты, Маша, как обглоданная рябина. И втихомолку заказала Вовке купить красной икры, а Вовка сдуру купил, и Агнесса Ивановна накормила красной икрой Вовку, Зинку, меня и Польку, которая впервые вообще видела красную икру.

А дальше в моей прозе следует: День за днём Агнесса Ивановна приходила в себя после родов и всё лучше узнавала своего сына, знала наперечет весь его гардероб: трусы в звёздочку, джинсы, пуловер цвета хаки и двубортную школьную форму. Агнесса Ивановна говорит, что в молодости отказала в любви министру финансов, а он за это наложил на неё венец безбрачия. Однажды, когда Вовка зашел к ней покурить в домашнем трико, а Агнесса Ивановна жуть как любит покурить, Агнесса Ивановна его выгнала со словами: ты похож на младенца в обосранных ползунках, это означало, чтоб Вовка привёл себя в порядок. Агнесса Ивановна говорит, что завещает свою жилплощадь государственному музею этнографического искусства.

И вот она тоже пошла и зашла за мной к Агнессе Ивановне, ей любое отношение нипочем, хоть в глаз плюнь, и просит: - Найдите мне, пожалуйста, вещи советских времён, одежду какую, альбомы, посуду, а у Агнессы Ивановны можно представить всё каких времён, какая, короче, глупая просьба, так и Агнесса Ивановна, наверняка, подумала и подарила ей книжку издания 1974 года под названием Супружество и техника секса. А я – красные лосины.

Думаю я- начать что ли писать прозу, но то руки не доходят, то сил нет. И надо как-то из себя что-то выкопать этакое, а вот у меня на площадке живет такая девица, у ней всё есть, продукты питания каждый день ей привозят, воду специальную, чтоб из-под крана не пить. И она такая общительная на площадке, потому что всем остальным как-то тошно от жизни, а ей в подарок, вот она и до меня довязалась, заходит, возьмет Полькин носок и вертит в руках, рассматривает, ничего себе, говорит, какая мелочь бывает. И взгляд у нее такой доходчивый, я, бывает, в неё вглядываюсь -ничего понять не могу, стрижка у нее белая такая, короткая, ноги короткие, нос длинноват, глаза немного рыбьи, и ничего такого. Да и ничего у неё нет своего чтобы. Дети там, собачка, одни приятели, она всё рассказывает- один мой приятель, они у неё по всему миру, один гомик, другой гномик, тыщи, - ну и пошёл рассказ. Сама она пишет, не писательница вроде, а пишет во всякое -журналы глянцевые, книжки если издадут, я читала- слезу пробивает, и взгляд такой доходчивый у неё, я еще думаю- откуда в ней это, вот же –один мой прияяятель. И я еще так тянет слегка. Так она вполне себе успешная, один раз Вовка с нашей площадки не мог попасть домой, открыть дверь, она вышла, дверь ему открыла, добрая, у Вовки руки в грязи были, он их обтер об штаны и говорит-позззвольте приложиться! Она еще любит всякое рисовать, лепить- захожу как-то - черепки раскиданы,бардак,она в балахоне такая, я-говорит- леплю черепки. Ну и всё это продает, а кто-то покупает, она очень состоятельная и называет себя консультант. Я- говорит- консультант. И всё не понимает как это мы тут живём, она недавно сюда приехала и не по любви, а по необходимости, руководить, как она говорит, проектом, и как-то заковыряла у меня котлету- и как это, говорит, вы их лепите. А я пришла домой от неё однажды, насмотрелась всякого, взяла, нарисовала белку - смешную, на мой взгляд, повесила на кухне. Вовка зашел ко мне, увидел, спрашивает-это че. Я говорю-это,Вова,-говорю,- комикс,белка смешная. Он говорит-сними,-говорит-и не позорься. Я вгляделась-по-моему смешная белка. Я - говорю-нарисую много таких белок разнонаправленных и пошлю в журнал. Вова молча снял белку, запихнул так неаккуратно в карман, потянулся и говорит- ну я пошел,привет.Она меня как-то спрашивает- а Вы ощущаете себя счастливою? Еще дождь на улице такой лил, в окнах темень, и дождь там идет, я это понимаю, лужи такие. И думаю чего это мне отвечать ей, про какое счастье моё. И говорю ей- ну конечно да,конечно,безусловно,путано отвечаю. Она говорит-а вот как же, кругом убивают, смерть,в общем,кругом, а вам все равно. Ну я сразу белку вспомнила, как ее Вовка в карман-то запихнул и думаю про себя -все равно мне что ли, если я про белку думаю. И говорю-ну да,наверное мне все равно. Ну и поправляю так криво на полькиных пятках носки,это от волнения, а она их все равно снимает сразу. Она меня вообще не поняла, я потом прочитала про себя,как она про меня написала ну иносказательно-некая С.- что люди равнодушные к миру.Я ей подарила цветочек такой в горшочке, голубенький, и потрогала её за перстень,у неё есть такой, это-она рассказывала-натуральный камень.

Чехов, Антон Павлович, умер, значит, а к жене своей, Ольге Леонардовне, в письмах обращался так: «Вот видишь, на какой бумаге я пишу тебе, лошадка!», «Лошадка, вчера я был в городе, я остригся и помолодел лет на восемь», «Дуся моя бесподобная, балбесик мой, ты напрасно сердишься на меня за молчание», «Милая собака, сегодня вечером, с разрешения г. доктора, снимаю компресс», «Дуся моя, замухрыша, собака, дети у тебя будут непременно, так говорят доктора».

«Собака Олька! Я приеду в первых числах мая. Как только получишь телеграмму, тотчас же отправляйся в гостиницу «Дрезден» и узнай, свободен ли 45-й номер, т.е., другими словами, займи какой-нибудь номеришко подешевле.<…>

Куприн, по –видимому, влюблен,очарован. Влюбился он в громадную, здоровенную бабу, которую ты знаешь и на которой ты советуешь мне жениться.

Если ты дашь слово, что ни одна душа в Москве не будет знать о нашей свадьбе до тех пор, пока она не совершится, -то я повенчаюсь с тобой хоть в день приезда. Ужасно почему-то боюсь венчания и поздравлений и шампанского, которое нужно держать в руке и неопределенно улыбаться. Из церкви укатить бы не домой, а прямо в Звенигород. Или повенчаться в Звенигороде. Подумай,подумай,дуся! Ведь ты,говорят,умная».

( ... )

Хехе. Недавно родила одна наша знакомая, а у нас не так много знакомых, но и те взялись все рожать, теперь у Варвары тоже будут знакомые, так вот одна из них уж родила и пишет: Маша! 4-ый роддом-это жопа и позор нации!

Хе. Совокупный наш анализ позволяет сделать вывод, что как минимум 4 роддома в городе - это жопа и позор нации. Самое страшное - это послеродовое отделение, мне еще повезло, я лежала в отдельной палате с личным душем и унитазом, то есть мне не надо было слабеющим голосом вопрошать пустоту- Нина, ты уже всё или еще нет?, а там, где лежала знакомая, был 1 душ на этаж и, боюсь предположить, 1 унитаз. Родившие ходят в хламидах и в единственной личной вещи – резиновых тапках, похоже на таджикский аул и уток. Хламида-это халат, мне выдали фланелевый, в пол, поясом можно было обвязаться 3 раза вокруг и на нем же повеситься. Установлен режим дня- подъем в 5. 30, еда как в армии и детском саду- яйцо и бутерброд с сыром толщиной в папин палец. Ни в коем случае на кровать в хламиде! Только в ночнушке. Ночнушка размеров на 8 больше, чем ты, но это чтоб уютней было спать- возникает чувство, что ты не один, вас много. Весь медперсонал отбывает повинность с лицами многоликими и презрительными, и ты ему еще должна за то, что он (медперсонал) вообще пришел. Много молодых акушерок и я знаю зачем –это чтоб поласковей обошлись да поудобней устроили, когда самим рожать. Однако лица у них тоже малоприветливые, будто они с утра съели брюкву. Или тыкву. Существуют и платные роддома, но честно заработать, чтоб в них родить, предполагаю, можно суметь годам к пятидесяти, а к пятидесяти годам какая из тебя роженица –непривлекательная, ослабленная повышенным давлением, пониженным иммунитетом и кишечными коликами. А разве ж только это позор нации!

( ... )

Вот новость дня, хоть для Гренландии. Мы посмотрели кино Полторы комнаты или Сентиментальное путешествие на родину. Написано: фильм по литературным сочинениям Бродского, по его рисункам, по материалам его биографии, но прежде всего он инспирирован прозой Бродского. Хо! Я вот никак не могу понять, чего всё никак не отстанут от Иосифа Александровича – книжки пишут, кино снимают, стихи читают. Почему б не снять кино по прозе Горького Максима или б экранизировать Двенадцать Блока. Вот задачка, а! В кино Полторы комнаты играют актёры, а за кадром актёр же просто читает эссе Полторы комнаты. Бродского взрослого играет неизвестный мне актёр Григорий Дитятковский, а Бродского маленького и Бродского -юношу неизвестные мне мальчики и юноша. Дитятковского - то сделали, конечно, немножко похоже, но всё равно у него чересчур уж цветущий и аккуратный вид. Самый успех этого кинофильма – то, что маму и папу Бродского играют Алиса Фрейндлих и Сергей Юрский. В общем, можно б было снять просто кинофильм -Родители Бродского –и смотреть безотрывно, такие они искренние и будто что-то знают важное, чего не знаем мы.

( ... )

( ... )

«Нет, я не ногист. И не рукист. Некоторые обожают женские руки. Я чистый красивист. Я обожаю и преклоняюсь перед женской красотой в целом. Женщина должна быть красивая вся. Есть еще мужчины, которые обожают женские фигуры. Эти мужчины называются фигуристами. Есть еще такие странные мужчины, которые обожают женские души. Еще Леонардо да Винчи установил, что для души просто нет места в теле человека. А есть еще эклектики –это мужчины, которым к красоте женщины нужна особая женская душа. Я думаю,что эти душисты и эклектики просто развозят замурение, оправдывая свою лень. Красивую девушку очень трудно найти. А осваивать еще труднее» <…>

«Но столь же несомненно он знал, что душисты есть, и даже среди самых близко ему знакомых людей. Например, Аббат и Лида (Аббат-прозвище М.П.Бронштейна). Это было ясно с первого же взгляда. Лида сама говорила, что они были некрасивой парой: она выше его, уж не говоря о ее носе и других телесных недостатках и избытках. Но он не раз бывал у них дома и ясно видел, что «ситуация» там более чем удовлетворительна или в переводе на обыденный язык: их связывает не только любовь,но еще и дружба. Невероятно, но факт.

( ... )

Из-за этой самой книжки стала я думать о поэте Блоке, Александре. Расположение друг к другу у Чуковской и Матвея Петровича возникло из любви к литературе и поэзии в частности. Блока все любили - и Корней Иванович и Лидия Корнеевна и Матвей Петрович. Вот как в книжке:

«Заговорили о Блоке. Я рассказала Мите о последнем вечере Блока, в апреле 21 года, – вечере, устроенном «Домом Искусств» в Большом драматическом театре. Там я слышала и видела Блока в последний раз.

Я постаралась объяснить, показать, воспроизвести, как читал он свои стихи.

– А вы его любите? – спросила я у Мити.

Он ответил, что сначала не воспринимал совсем, но потом воспринял и полюбил одно стихотворение – «и тогда словно калиточка отворилась, – объяснил он. – Только первый том не люблю до сих пор».

– Ну, первый и я не люблю… А какая же калиточка? Доверчиво и твердо глядя на меня, Митя прочел:

( ... )

Времена такие настали полдневные и жизнь такая аккуратненькая, а сердце трепещет. На взморье сейчас небось песок пенится под ногами. А в парке сельскохозяйственной академии страшненькие стоят общежития и пьют рядышком студенты и их поклонники, будущие агрономы, бойкие как стая кобыл. И вообще там подразрушенное всё, с советских времен не латанное, и один дед там держит коз, белых и маленьких, как снег и вата.

Расскажу между тем, что посмотрели мы русский кинофильм под названием Сумасшедшая помощь, режиссер Борис Хлебников, там сперва очень смешной кинофильм, надо угадать какая картинка на картинке лишняя (например, дом,башня,озеро и замок-какая лишняя на этой картинке картинка), ну и вообще, но вместе с тем полная трагедия, как любят и умеют снимать русские режиссеры. Всё время в кинофильме едят - и я очень захотела есть - и на следующий день мы наготовили шарлотку и ели да ели, пока всю не съели, а еще фаршированные перцы, а в кинофильме ели курицу, а мы хотели созвать гостей, да все заболели и не пришли. Это кино про двух мужчин, один, в общем, бессовестный, но на самом деле совсем даже ничего, но бессовестный, а второй старичок. И какая в Белоруссии почта. Хороший кинофильм, ещё у Бориса Хлебникова Коктебель хороший кинофильм, если у кого тоска на сердце или за пазухой камень, посмотреть надо и тот и другой, тогда и засветлеет над рекою.

А самая моя большая душевная боль нынче это книжка Лидии Чуковской под названием Прочерк. Это книжка про то, как не стало Матвея Петровича Бронштейна, был такой физик, друг Ландау, в 1938 году его расстреляли, а Лидия Корнеевна Чуковская была его жена, и в конце книжки стихи, которые она писала Матвею Петровичу, пока его не было. Я вот читала воспоминания Надежды Мандельштам, это тоже тяжелая книжка для сердца и легких, но отстраненная от боли, а более пронзительной книжки про те времена, чем Прочерк, я еще не читала никогда. Ну вот дочитаю и еще расскажу, а опять настал понедельник.